Парень только махнул рукой.

– А, она все равно не моя, носи на здоровье. Авось не убудет с неклюда.

Дар удивленно опустил ложку:

– И сколько, если не секрет, этот неклюд пообещал тебе за героизм и его… хм… материальные последствия?

– Ну… вообще-то… – смутился парень, – это я ему пообещал.

По мере Данькиного рассказа мужчина все выше поднимал брови, забыв про еду.

– Погоди, но ведь удача не поддается магическому воздействию, это во всех мало-мальски серьезных трактатах написано! Ни рассчитать, ни предсказать, ни тем более наколдовать ее невозможно! Обвел тебя неклюд вокруг носа, он-то ничем не рисковал: всучил простую веревочку, а там уж пусть удача сама разбирается, кому вершки, а кому… катышки.

– Ты, гляжу, ученый… – уважительно протянул парень. – Да только я это и без умных книжек знал, а чуть припекло – купился, как простачок юродивый… Хошь не хошь, придется теперь все добро отдать, а то неклюд мне жизни не даст, непременно проклянет али сглазит. Сглаз-то взаправдашний бывает?

– Бывает, – честно сказал Дар.

– Вот то-то и оно, – вздохнул Данька, понуро тряхнув вожжами. – Ладно, уж как-нибудь справлюсь… без меча проживу, на рубаху заработаю, а кольцо…на кой дураков плодить?

С версту ехали молча. Под копытами и колесами шуршала разноцветная листва, будто вкрадчивым голосом старого неклюда напоминая: «Должок»! Данька усердно горюнился, сероволосый думал, в помощь голове перебирая по обрешетке пальцами. Писец, небось, в таких щепках ухоженных только перо и держать.

Впереди уже показалось общинное пастбище, по которому в ленивом перезвоне бубенцов бродили пестрые коровы, когда Дар решительно тронул Даньку за плечо.